Сын погибших чемпионов мира по фигурному катанию поедет на Олимпиаду-2026 за США. История Максима Наумова, который выдержал невозможное
В Сент-Луисе завершился чемпионат США по фигурному катанию — главный отборочный старт к зимним Олимпийским играм 2026 года в Милане. Именно здесь решалась судьба американской олимпийской команды. Одним из тех, кому специальная комиссия доверила право представлять страну на Играх, стал одиночник Максим Наумов — фигурист, чья жизнь год назад была разрушена авиакатастрофой, унесшей жизни его родителей.
Январь, который все изменил
Начало 2025 года стало для Максима чертой, разделившей его жизнь на «до» и «после». Сразу после участия в очередном чемпионате США он вернулся в Бостон. Его родители — чемпионы мира и участники Олимпийских игр Евгения Шишкова и Вадим Наумов — задержались в Уичито, где проводили короткие сборы с юными фигуристами.
Обратный путь для них оказался роковым. Самолет, на котором летели Евгения и Вадим, а также несколько их воспитанников, столкнулся с вертолетом во время захода на посадку над рекой Потомак по пути в Вашингтон. В катастрофе не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа. Для Максима это был не просто трагический эпизод, а мгновенное обрушение всей привычной жизни: он потерял не только родителей, но и своих главных тренеров и наставников.
Первые месяцы после трагедии: тишина вместо стартов
Из-за случившегося Наумов отказался от участия в чемпионате четырех континентов: выходить на лед в соревновательном режиме он был просто не в состоянии. Первым публичным прокатом после катастрофы стало участие в мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших. Максим выбрал для выступления программу под музыку «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых композиций его отца. Этот прокат превратился не просто в номер, а в личное прощание: зрители на трибунах плакали вместе с ним.
Для зрителей это был сильный художественный момент, для него самого — болезненный, но важный шаг к возвращению в спорт. В тот вечер стало понятно, что Наумов не просто продолжает кататься, а пытается найти новый смысл в своем пути.
Мальчик, который всегда был рядом с бортиком
Максим рос на катке: с детства он тренировался под руководством своих родителей. Евгения Шишкова и Вадим Наумов — не просто бывшие чемпионы мира и олимпийцы, а люди, которые строили его карьеру шаг за шагом. Они ставили программы, выбирали хореографию, контролировали каждое усложнение и каждую перестановку в тренировочном плане.
Последний разговор с отцом перед катастрофой был, по сути, рабочим. Вадим вместе с сыном подробно разбирал его прокаты в Уичито и настраивал на борьбу за путевку на Игры-2026. Они почти час обсуждали, как улучшить стабильность прыжков, что скорректировать в подготовке, какие элементы стоит усиливать, чтобы повысить шансы на олимпийский отбор. Тогда ни один из них не мог представить, что это будет их последняя беседа.
Между завершением карьеры и попыткой встать на ноги
В первые месяцы после трагедии Максим всерьез сомневался, сможет ли продолжить кататься. Спорт, который всегда ассоциировался с семьей, вдруг стал напоминанием о потере каждую минуту — от привычных разминок до выхода на лед в тех же самых ботинках, которые ему когда-то подбирали родители.
Мысли о завершении карьеры казались естественными, но со временем отступили. В какой-то момент фигурист осознал, что уход с льда не облегчит боль, а лишит его единственного пространства, где он может говорить с родителями на привычном для них языке — языке фигурного катания.
Значимую роль в его возвращении сыграли тренеры и специалисты, которые подставили плечо в самый сложный период. К работе с Максимом подключились Владимир Петренко и хореограф Бенуа Ришо. Вместе с ними он начал строить уже «свою» взрослую карьеру — без родителей у бортика, но с их наследием, которое теперь несет сам.
Борьба за олимпийскую путевку
До нынешнего сезона Наумов трижды останавливался в шаге от пьедестала на национальном чемпионате, занимая четвертые места. С формальной точки зрения, это солидный уровень, но в контексте жесткой американской конкуренции — постоянное состояние «почти». В олимпийский сезон такие результаты обычно оставляют спортсмена на грани списка кандидатов.
Одна из трех мужских путевок в Милан с самого начала считалась недосягаемой: Илья Малинин, владеющий уникальным набором ультра-сложных прыжков, объективно не имел конкурентов среди американских одиночников. За две оставшиеся позиции развернулась плотная борьба. Среди претендентов был и Максим — спортсмен, у которого не было феноменального технического арсенала Малинина, зато была редкая мотивация и внутренний стержень после всего пережитого.
Прорыв в Сент-Луисе
На чемпионате США в Сент-Луисе Наумов показал, пожалуй, самый эмоциональный и цельный прокат в карьере. После завершения произвольной программы он, сидя в «кисс-энд-крае», достал небольшую детскую фотографию, где он сам — еще совсем маленький — вместе с родителями. Тогда, в детстве, он вряд ли вообще понимал, что такое Олимпийские игры. Однако именно это семейное фото стало немым символом его пути к Милану.
По итогам соревнований Максим впервые в жизни поднялся на пьедестал национального чемпионата, завоевав бронзовую медаль. В олимпийскую команду вместе с ним вошли Илья Малинин и Эндрю Торгашев. Для Наумова это означало одно — мечта, о которой они так много говорили в семье, все‑таки стала реальностью: он поедет на Олимпиаду.
«Они со мной»: слова, сказанные сквозь слезы
На пресс-конференции после объявления состава олимпийской сборной Максим не смог сдержать эмоций. Говоря о своей путевке в Милан, он в первую очередь вспомнил родителей:
«Мы очень много обсуждали с мамой и папой, насколько Олимпийские игры важны для нас, насколько они — часть нашей семьи. В тот момент, когда понял, что отобрался, сразу подумал о них. Я бы хотел, чтобы они были здесь и прожили этот момент вместе со мной. Но я действительно чувствую их присутствие — они со мной».
Эти слова стали квинтэссенцией всей его истории: олимпийская лицензия для него — не просто спортивное достижение, а дань памяти тем, кто привел его в этот вид спорта и всю жизнь шел рядом.
Год на пределе: как выжить в сезоне, когда рушится мир
Прошедший год для Наумова трудно назвать «сложным» — это слишком мягкое определение. Ему пришлось одновременно справляться с утратой, перестраивать систему подготовки, выстраивать новые доверительные отношения с тренерами и при этом выступать на соревнованиях, где от любой ошибки зависело будущее.
В таких условиях многие спортсмены ломаются, уходят в тень или теряют мотивацию. Максим, напротив, сумел удержаться на уровне, необходимом для борьбы за олимпийскую команду, и не просто удержаться, а сделать качественный шаг вперед — впервые в карьере подняться на национальный пьедестал именно тогда, когда это было критически важно.
Спорт как форма памяти
Для Максима фигурное катание перестало быть только профессией или детской мечтой — теперь это еще и способ сохранить живую связь с родителями. Каждый выход на лед для него — напоминание о бесконечных часах, проведенных в детстве на катке, о первых удачных тройных прыжках, о совместных поездках на соревнования.
Выступление под «Город, которого нет» стало символическим рубежом: от отчаянного горя к принятию и попытке жить дальше, не стирая прошлого. С этого момента его программы получили иной эмоциональный вес — зритель стал видеть не просто набор элементов, а личную историю человека, который пытается через спорт разговаривать с теми, кого уже нет рядом.
Что значит эта Олимпиада для самого Наумова
Путевка в Милан-2026 — не финальная точка, а важный, но все же этап. Сам Максим понимает, что его спортивная карьера может сложиться по-разному: возможны и новые взлеты, и травмы, и смена поколений в сборной. Но есть одна вещь, которая уже никогда не обесценится: он выполнил ту задачу, которую они вместе с родителями ставили задолго до трагедии, — пробился на Олимпийские игры.
Для спортсменов, выросших в семьях олимпийских чемпионов, участие в Играх — не просто амбициозная цель, а, по сути, семейная традиция. В этом смысле Максим продолжает династию, не позволяя ее истории оборваться.
Психологическая устойчивость как невидимый элемент программы
В протоколах фигурного катания нет графы «пережитые трагедии» или «сила характера». Судьи оценивают технику, компоненты, качество исполнения. Но за каждым чистым каскадом, за каждым сложным хореографическим шагом скрывается огромный объем внутренней работы.
В случае Наумова важнейшим ресурсом стало окружение — тренеры, друзья, люди, которые поддержали его и помогли не замкнуться в себе. Переход от семейной модели тренерства к работе с «чужими» специалистами требует доверия, а доверие после неожиданной утраты зачастую дается особенно тяжело. Тем ценнее, что он смог пройти этот путь и выйти на новый уровень.
Будущее после Милана
Как бы ни выступил Максим в Милане — станет ли он сенсацией, стабильным середняком или просто достойно откатает свои программы — сам факт его появления на олимпийском льду уже несет мощный символический заряд. Это история не только о спортивной настойчивости, но и о человеческой способности подниматься после удара, который кажется непереносимым.
Дальше его карьера может пойти по разным сценариям: он может бороться за новые медали, пробовать себя в показательном катании, стать тренером или хореографом. Но уже сейчас ясно одно: момент, когда его фамилия появилась в списке участников Олимпиады-2026, навсегда останется тем эпизодом, которым он вправе гордиться больше всего.
***
Максим Наумов идет на Игры-2026 не только как представитель сборной США по фигурному катанию. Он выходит на олимпийский лед как сын двух русских чемпионов мира, чью мечту сумел довести до конца, несмотря на трагедию. И где бы он ни катался — в Америке, в Европе или на показательных шоу, — за его спиной всегда будут стоять те, кто когда-то впервые поставил его на лед и научил не сдаваться после падений.