Как фигуристки ЦСКА переживают обрушение крыши родного катка перед финалом Гран-при
Ночь с 19 на 20 февраля стала переломной для всей школы фигурного катания ЦСКА. На тренировочном катке клуба, одном из ключевых ледовых центров Москвы, обрушилась крыша. Именно здесь годами оттачивали элементы Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и целая плеяда других лидеров российского фигурного катания.
До недавнего времени на этом льду ежедневно работали группы Елены Буяновой, Анны Царевой, Екатерины Моисеевой и других тренеров, готовящих сильнейших одиночниц страны. После ЧП спортсменкам пришлось срочно менять привычный распорядок, подстраиваясь под новые катки, расписания и условия. Для фигуристов, живущих по минутам и по качеству каждой тренировки, такие перестройки редко проходят без последствий.
Особенно показательно, что удар по инфраструктуре пришёлся как раз накануне важнейших стартов сезона. София Дзепке, выступающая среди юниоров, сумела справиться с форс-мажором и выиграла финал юниорского Гран-при, несмотря на переезд. А вот две взрослые спортсменки ЦСКА — Мария Елисова и Мария Захарова — остались без наград. Оказалось, что смена катка и организационная неразбериха ощутимо сказались на их подготовке.
Мария Елисова признаётся, что вынужденная ротация площадок выбила привычный ритм:
«Подготовка однозначно стала сложнее. Мы очень долго катались на одном и том же льду, знали его буквально по сантиметрам — где жестче, где мягче, как ведут себя коньки на разбеге. А тут всё резко поменялось: новый каток, другая геометрия, другое качество льда. Иногда тренировочного времени было откровенно мало, иногда, наоборот, на одной дорожке оказывалось слишком много людей. Приходилось выкручиваться, но, как говорится, работаем с тем, что есть».
Её подруга и соперница по сборной, бронзовый призёр чемпионата России 2026 года Мария Захарова, описывает ситуацию ещё жёстче:
«Стало гораздо труднее. Нас переселили на лёд, который делили сразу несколько групп. В какой‑то момент это превратилось в настоящую «кашу»: ты разгоняешься под прыжок, а перед тобой выезжают двое-трое сразу. Нормально пройти программу от начала до конца почти нереально. Плюс сократили время нахождения на льду примерно вдвое — мы просто не успевали сделать всё запланированное. Это сильно выбивает, особенно перед крупным стартом. Но, с другой стороны, спорт учит: нужно быть готовой ко всему и уметь адаптироваться».
По словам спортсменок, технические трудности — лишь часть проблемы. Гораздо тяжелее даётся эмоциональное напряжение. Для многих ЦСКА — не просто место работы, а дом, в котором они провели детство и юность. На этом льду они делали первые тройные прыжки, плакали после срывов, радовались первым победам. И в одно мгновение привычное пространство превратилось в зону чрезвычайного происшествия.
Тренеры не скрывают, что сама новость о ЧП стала шоком. Елена Буянова подчёркивает: трагедии чудом удалось избежать. Обрушение произошло ночью, когда на катке не было ни спортсменов, ни персонала. Иначе последствия могли бы стать катастрофическими для всего российского фигурного катания.
«Мы до сих пор под впечатлением. Руководство сообщило, что идёт экспертиза, пока никто не может сказать, как именно будет решаться вопрос с восстановлением. Очень надеемся, что арена вернётся к жизни. У этого катка огромная история: здесь выросли олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира. Потерять такую площадку — значит вырвать целый пласт из истории спорта», — отмечает Буянова.
Пока комиссия разбирается в причинах обрушения и оценивает масштаб повреждений, тренерские штабы вынуждены оперативно выстраивать новую логистику. Одни группы переводят на соседние льды, другие тренируются в менее удобное время — ранним утром или поздним вечером. Спортсменки говорят, что ощущают себя «гостями» на чужом катке: расписание плотное, каждая минута на вес золота, а права голоса у приезжих минимальны.
Важный нюанс — специфика фигурного катания как вида спорта. В отличие от многих дисциплин, где можно относительно быстро привыкнуть к новой площадке, фигуристки зависят от микрочувствительности: от того, как скользит конёк, насколько ровно залит лёд, как ведёт себя связка «ботинок — лезвие» на конкретной арене. Прыжки ультра-си (четверные, тройные аксели) требуют абсолютной уверенности в опоре. Малейшая неуверенность в льду может привести к отказу от сложных элементов или к падениям и травмам.
Мария Захарова признаётся, что в первые дни после переезда тренировки больше напоминали «выживание», чем планомерную подготовку к стартам:
«К нам добавляли две, иногда три группы одновременно. Ты постоянно смотришь по сторонам, чтобы никого не задеть, и в итоге теряешь концентрацию на собственных элементах. Некоторые вообще никого не видят вокруг — катаются, будто одни на льду. В таких условиях отрабатывать четверные или усложнённые каскады психологически страшнее, чем обычно: слишком велик риск столкновения».
При этом спортсменки подчёркивают: ответственность за результат они по-прежнему берут на себя. Да, условия ухудшились, но судьи и зрители не оценивают, насколько было удобно готовиться: на стартах есть только музыка, лёд и твой прокат. Понимание этого добавляет внутреннего давления — любая ошибка воспринимается гораздо болезненнее, когда ты знаешь, сколько препятствий пришлось преодолеть по дороге к турниру.
Ситуация вокруг катка ЦСКА ещё раз обнажила уязвимость спортивной инфраструктуры. Один объект может быть точкой притяжения для десятков высококлассных спортсменов, тренеров и специалистов. Его внезапная потеря моментально влияет на целую систему: от подготовки национальной сборной до детских групп, чья мотивация напрямую связана с тем, что они катаются на одном льду со звёздами.
Для юных фигуристок обрушение «их» катка стало почти символическим ударом. Тренеры рассказывают, что в первые дни после новости дети задавали одни и те же вопросы: «А мы вернёмся домой?», «А наш каток вообще будет?», «А ледовые шоу теперь отменят?». Приходилось успокаивать, объяснять, что спорт всегда связан с трудностями и что сильные спортсмены проходят через такие испытания и становятся только крепче.
Переезд на другие площадки повлиял и на тренировочный баланс. Многие взрослые спортсменки жалуются, что стало сложнее совмещать ОФП, хореографию и лёд: залы и раздевалки находятся в других корпусах, дорога между ними отнимает драгоценное время. Если раньше тренировочный процесс в ЦСКА был выстроен почти как конвейер с чётким таймингом, то сейчас каждый день — как маленький квест по выживанию в сдвинутых расписаниях.
При этом есть и те, кто пытается найти в происходящем ростовую точку. Некоторые фигуристки отмечают, что подобные встряски помогают увидеть слабые места в подготовке: понять, насколько ты умеешь собираться в непривычных условиях, можешь ли быстро «прочитать» новый лёд, адаптировать разминку или скорректировать тактику проката. Такой опыт может пригодиться в будущем — на выездных турнирах, где арены и условия всегда отличаются от привычных.
Много вопросов сейчас возникает и к системе контроля за состоянием спортивных объектов. История с ЦСКА подталкивает к мысли, что даже легендарные арены с богатой историей нуждаются в постоянном техническом мониторинге и модернизации. Для фигурного катания, где пик нагрузки приходится на осенне-зимний сезон, критически важно, чтобы крыши, холодильные установки и конструкции были рассчитаны на максимальные нагрузки и регулярно проверялись.
Пока эксперты разбираются, спортсменки продолжают делать то, что умеют лучше всего, — выходить на лёд и работать. Они стараются не зацикливаться на том, что потеряли родной каток, и использовать любую доступную минуту для отработки прыжков, дорожек и вращений. В таких условиях ценность каждой удачной тренировки возрастает в разы: любая стабильная программа становится не только спортивным, но и психологическим достижением.
Фигуристки ЦСКА верят, что рано или поздно вернутся на свою арену. Для них это не просто здание с искусственным льдом, а часть личной истории. И пока судьба катка решается на уровне экспертиз и документов, на других площадках продолжается борьба — за форму, за уверенность, за право снова выйти на лёд родной арены уже в новом, безопасном и обновлённом виде.