«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист — о разбане Камилы, «двойном Рождестве» и будущем российского катания
25 декабря завершилась дисквалификация Камилы Валиевой — одной из самых обсуждаемых фигуристок последних лет. Срок отстранения позади, за это время спортсменка успела сменить тренерский штаб и сейчас открыто заявляет о намерении вернуться на вершину. Ее возможное возвращение вызывает бурю эмоций не только в России: за ситуацией внимательно следят и за рубежом.
Одним из тех, кто особенно ждал окончания дисквалификации, оказался один из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. В день, когда Камила объявила о возвращении, он оставил под ее постом комментарий на русском языке и не скрывал восторга. В беседе с корреспондентом Sport24 Чирчелли подробно рассказал, почему история Валиевой стала для него личной, как он переживал события Пекина и чего ждет от ее нового этапа карьеры.
«Камила — величайшая в истории. Объяснять это даже не нужно»
— В соцсетях ты очень эмоционально отреагировал на конец дисквалификации Камилы. Почему для тебя это событие настолько значимо?
— Для меня это вообще не требует особых объяснений. Камила была и остается, на мой взгляд, величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я узнал о ней еще тогда, когда она выступала юниоркой. Про Валиеву говорили буквально везде: в разных странах, на сборах, в раздевалках. Все обсуждали невероятную девочку, которая делает на льду то, что никто не в состоянии повторить. С того момента я постоянно следил за ее карьерой.
— Ее путь оправдал твои ожидания?
— Более чем. Бывали моменты, когда казалось, что передо мной нечто нереальное, будто это не живой человек, а компьютерная графика. Степень совершенства ее катания выглядела почти неправдоподобной. Для меня она — настоящий ангел фигурного катания. Поэтому я до сих пор испытываю злость и боль, вспоминая, что с ней произошло на Олимпиаде в Пекине.
«Мир как будто остановился, а суперзвезду объявили злодейкой»
— Помнишь, как узнал о допинговом скандале вокруг Камилы?
— Тогда я жил в Северной Америке. Этот день врезался в память очень четко. Мы сидели с другом в кофейне, и вдруг все начали одновременно писать о Валиевой. Телешоу прерывали эфир, новостные программы только и говорили о ней. Создавалось впечатление, что весь мир нажал на паузу, а суперзвезду за считанные часы превратили в главную злодейку планеты.
— Какие чувства ты тогда испытывал?
— Это было ужасно. Я не мог понять, как взрослые люди позволяют себе так поступать с 15-летней девочкой. Объем давления, который на нее обрушился, казался абсолютно нечеловеческим. Но сильнее всего меня поразила реакция самой Камилы. Она не позволила себе ни одного резкого высказывания в адрес тех, кто писал о ней чудовищные вещи, кто разрушал ее имя. Такое достоинство в таком возрасте — большая редкость.
«Я не был уверен, что она вообще вернется. Теперь это сюжет для фильма»
— Ты верил, что она сможет вернуться на прежний уровень после всего, что случилось?
— Откровенно говоря, у меня были огромные сомнения. Было немало примеров, когда великие спортсмены из России говорили о возвращении после тяжелых ударов, но в итоге так и не возвращались на прежний уровень. В случае с Камилой все иначе: видно, что она на самом деле настроена снова кататься на высочайшем уровне, готова бороться до конца. Это вдохновляющая история. Я искренне надеюсь, что однажды о ее карьере снимут фильм или напишут книгу. Я уверен, что тиражи такой книги будут исчисляться миллионами — интерес к ней колоссальный по всему миру.
«Личная встреча в Куршевеле — я это не забуду никогда»
— Сколько раз вы пересекались с Камилой лично?
— Только один раз. Это было в Куршевеле. Мне тогда было 16, ей — 13. Не знаю, помнит ли она этот эпизод, но для меня это особое воспоминание. У меня до сих пор хранится фотография с той встречи.
— После этого вы общались?
— Я не могу сказать, что мы друзья, но я довольно часто писал ей в соцсетях — скорее как преданный поклонник. Несколько месяцев назад я выложил видео своего прыжка и отметил ее: я учился делать четверные, внимательно разбирая именно ее технику. Она в этом смысле один из моих главных ориентиров.
«Она лайкнула комментарий на Рождество — для нас это был подарок»
— Недавно Камила опубликовала пост о возвращении в спорт и поставила лайк на твой комментарий. Какие эмоции ты испытал?
— Честно говоря, даже сложно подобрать слова. Это было безумно приятно — осознавать, что она увидела мое сообщение и отреагировала. Конечно, я надеялся, что ее поддержат и другие фигуристы, но в день католического Рождества у многих свои семейные дела, поездки, праздники.
— Как отреагировали твои друзья из фигурного катания?
— Мой близкий друг Николай Мемола и я обсуждали этот день задолго до 25 декабря. Мы говорили о возможном возвращении Камилы месяцами. И когда дисквалификация официально закончилась, мы шутили, что у нас «двойное Рождество». Для нас этот день по важности был сопоставим с главным зимним праздником.
«В Италии все в ожидании: прошло уже четыре года, а кажется, что все было вчера»
— Что говорят в Италии о ее возвращении?
— Здесь царит ощущение ожидания. Женское одиночное катание в последнее время развивается не так стремительно, как раньше, особенно на фоне эпохи суперсложных программ российских девушек. Многие хотели бы снова увидеть Камилу на международных стартах — она по-прежнему ассоциируется с высочайшим уровнем. И всех поражает, что с тех событий прошло уже четыре года. Время пролетело невероятно быстро, а ощущение, будто Олимпиада в Пекине была буквально вчера.
«Даже без четверных она способна стать звездой снова»
— Как считаешь, Камила сможет вновь стать мировой суперзвездой?
— Я в этом убежден. С изменением возрастного ценза эпоха, когда юные девочки выходили и прыгали по три–четыре четверных, уходит в прошлое на взрослом уровне. То, что делали Трусова, Щербакова и Валиева, теперь, скорее всего, останется в основном в юниорском катании. Сейчас лидеры среди взрослых женщин выполняют минимальное количество четверных.
Во время шоу мы видели, что с тройными прыжками у Камилы все в полном порядке. Ее базовый набор по-прежнему на уровне — и, по моему мнению, он лучше, чем у большинства конкуренток. Если она грамотно выстроит программы и восстановит стабильность, у нее есть все шансы вновь занять позицию главной звезды.
— Веришь, что она снова будет прыгать четверные?
— Думаю, возможность вернуться к четверным у нее есть, но многое будет зависеть от того, как она сама этого захочет и как тело отреагирует на нагрузки во взрослом возрасте. Теоретически я могу представить возвращение четверного тулупа. А вот насчет акселя и сальхова сказать сложнее — эти элементы требуют совершенно другого ресурса и риска. При этом я уверен, что Камила способна выигрывать крупные турниры и с программой, построенной на тройных. Достаточно вспомнить, как Алиса Лю побеждала на Гран-при, обходясь без каскада из множества четверных. Еще раз искренне желаю Камиле удачи на этом пути.
«В раздевалке чемпионата Италии мы смотрели чемпионат России»
— Видно, что ты очень хорошо ориентируешься в российском фигурном катании. Ты действительно так внимательно за ним следишь?
— Да, я стараюсь не пропускать крупные старты. Недавно внимательно смотрел чемпионат России. Интересно, что он проходил параллельно с чемпионатом Италии. Получалась почти символичная сцена: мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели в раздевалке после своих прокатов и смотрели выступления российских фигуристов. Обсуждали элементы, компоненты, новые программы — это было почти как совместный разбор.
—
Почему история Валиевой так волнует зарубежных фигуристов
История Камилы стала особой для многих спортсменов за пределами России не только из-за уровня ее таланта. Для фигуристов из разных стран она — символ спортсмена, оказавшегося в центре глобального конфликта интересов, политических игр и жесткой системы антидопингового контроля.
Почти каждый профессиональный фигурист знает, что такое давление перед важным стартом, но то, через что прошла Валиева в Пекине, выходит далеко за рамки обычного стресса. Для многих ее коллег она — пример того, как можно сохранять внутреннее достоинство, когда тебя обсуждает весь мир и не всегда справедливо.
Возвращение после дисквалификации: не только про форму и прыжки
Разбан любой звезды — это не просто вопрос спортивной формы. Спортсмену приходится заново выстраивать доверие: с судьями, публикой, журналистами. В случае с Камилой на это накладывается еще и информационный шлейф, который вряд ли исчезнет в ближайшие годы.
Психологическое давление, необходимость снова привыкать к атмосфере соревнований, возвращение к строгому режиму — все это делает ее путь особенно непростым. Но именно такие истории чаще всего становятся основой для фильмов и книг, о которых говорил Чирчелли.
Новый возрастной ценз и изменение женского одиночного катания
С введением более высокого возрастного ценза женское одиночное катание неизбежно меняется. Эпоха 15–16-летних чемпионок, выстраивающих программы на каскадах четверных, сменяется периодом более «взрослого» фигурного катания, где возраст спортсменок выше, а акцент постепенно смещается в сторону артистизма, качества скольжения и стабильности.
В этом контексте возвращение Камилы особенно интересно: она уже не юниорка, но и не ветеран. Ее возраст идеально ложится в новую концепцию, в которой ценится не только набор элементов, но и то, как фигуристка умеет выстроить целостный образ на льду.
Конкуренция и мотивация для новых поколений
Появление или возвращение яркой звезды всегда меняет внутреннюю динамику всего вида спорта. Если Валиева вновь выйдет на международный уровень, это станет вызовом для молодых фигуристок из Европы, Азии и Северной Америки.
Для кого-то ее имя будет стимулом тренироваться больше, для кого-то — поводом усложнять контент, для третьих — мотивом уделять внимание хореографии и презентации, чтобы компенсировать разницу в технике. В любом случае присутствие такой фигуры подталкивает весь вид спорта к развитию.
Роль российских тренерских школ в мировом фигурном катании
Интерес Чирчелли к российскому фигурному катанию — не случайность. На протяжении последних десятилетий именно российские школы во многом задавали моду на сложнейший контент и особый стиль подготовки спортсменов. Многие иностранные фигуристы изучают технику прыжков российских лидеров по видеозаписям, анализируют разборы тренировок, перенимают подходы к постановке программ.
История Камилы — продолжение этой традиции: она стала олицетворением той самой технической и артистической планки, к которой стремятся юниоры и взрослые спортсмены по всему миру.
Милан, Пекин и вопрос о второй попытке
Для Италии тема следующей Олимпиады особенно чувствительна: Игры пройдут в Милане и Кортина-д’Ампеццо. На фоне воспоминаний о Пекине неизбежно возникает вопрос: увидит ли местная публика Валиеву на домашнем льду, если международные обстоятельства это позволят?
Для таких фигуристов, как Чирчелли, это не просто красивый сюжет. Это символ возможного второго шанса: и для спортсменки, и для всего вида спорта, который до сих пор не до конца пережил последствия пекинского допингового скандала.
Почему книга о Валиевой действительно может разойтись миллионным тиражом
Слова Чирчелли о том, что «тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами», не выглядят преувеличением. В ее истории есть все элементы, которые обычно привлекают массового читателя:
— ранний феноменальный талант,
— стремительный взлет к мировому признанию,
— драматичная развязка на Олимпиаде,
— борьба с системой и общественным мнением,
— попытка вернуться после удара, который мог бы сломать любого.
Для спорта такие биографии важны: они показывают, что за медалями и протоколами стоят живые люди со своими слабостями, страхами и силой воли.
Что ждет Камилу дальше
Ответа на главный вопрос — какой будет новая версия Камилы Валиевой — пока нет ни у кого. Будет ли она делать ставку на четверные или выберет путь без чрезмерного риска? Сумеет ли выдержать психологию большого спорта снова? Сохранят ли судьи и зрители готовность видеть в ней лидера?
Но одно очевидно уже сейчас: интерес к ее возвращению огромен, и не только в России. Для таких фигуристов, как Кори Чирчелли, ее выход на лед — это не просто соревнование, а ощущение большого события, которого ждешь, как праздника. Не случайно он сравнил окончание ее дисквалификации с Рождеством — днем, когда люди верят, что у любой истории может быть шанс на новое начало.