"Трусова - достояние России". Партнер Саши Жвакин - о "Ледниковом", критике Тарасовой и "Спартаке"
Актер Иван Жвакин стал по‑настоящему популярным после сериала "Молодежка", где он сыграл одну из ключевых ролей. Но в этом году к армии его поклонников добавились новые зрители - те, кто следит не за хоккеем в кадре, а за фигурным катанием. Ивана позвали в "Ледниковый период" и поставили в пару с одной из самых обсуждаемых фигуристок мира - Александрой Трусовой.
Мы поговорили с Иваном о том, как он оказался в проекте, что на самом деле происходило на тренировках с Трусовой, как он переживал критику Татьяны Тарасовой и почему фигурное катание, по его словам, "точно придумали инопланетяне".
***
- Как ты вообще попал в "Ледниковый период"?
- Давно заглядывался на подобные шоу, но как-то все не складывалось. В этот раз агент предложил подать заявку: в проект как раз шел добор участников. Интересно, что всех звали уже с опозданием. Обычно кастинг проходит в сентябре, шоу снимают ближе к Новому году, а тут сроки сильно сжали - нас стали собирать только в декабре.
Тренировки и подготовка начались буквально за месяц до старта съемок. А уровень моего фигурного катания был... ну, мягко говоря, нулевой. Я никогда серьезно не думал, что вообще выйду на лед не в хоккейной амуниции, а в фигурных коньках. По сравнению с хоккеем это просто другая вселенная.
- В чем главная разница между хоккеем и фигурным катанием для тебя?
- В хоккее все понятно: скорость, силовая борьба, тактика, бросок. Там тебя все время толкают, бьют, прижимают к борту - ты к этому готов. А фигурное катание - это какой-то космос. Я не шучу, его, по‑моему, реально придумали инопланетяне. Человеческой природе не свойственно катиться по льду на тончайших лезвиях, еще и при этом прыгать, крутиться, делать поддержки и элементы, которые выглядят почти как акробатика.
Тебе нужно быть и сильным, и гибким, и выносливым, и при этом сохранять артистичность. То есть ты одновременно спортсмен и актер балета на льду. Это совершенно другой уровень требований к телу и голове.
- До проекта ты знал, кто такая Александра Трусова?
- Честно - спортивные трансляции, особенно Олимпийские игры, я обычно смотрел выборочно, поэтому карьеры Саши почти не знал. Фамилию, конечно, слышал, но вот детали - нет. И тут мне говорят: "Твоя партнерша - серебряный призер Олимпиады". В этот момент во мне все смешалось - и гордость, и паника.
Это же человек, которого знает вся страна, одна из главных фигуристок мира. Трусова - реально достояние России. И ты понимаешь: либо сейчас включаешься по полной и работаешь, либо лучше сразу признаться, что струсил. Только вот отступать мне никто не предложил.
- Ты как-то представлял, какой она будет в работе: жесткой, мягкой, требовательной?
- Я специально ни о чем не фантазировал. Просто решил: приду и буду делать то, что скажут. Для начала меня отправили к тренеру - подтянуть базовую технику. Целый месяц я занимался индивидуально, без Саши, чтобы вообще хоть как-то стоять на льду.
Когда мы встретились и начали репетировать уже вместе, знакомство прошло спокойно, даже мило. Она увидела уровень моего катания... скажем так, он был честный, без прикрас, - и отнеслась к этому с пониманием.
- Как ты бы описал Трусову как человека и партнера?
- Она очень дисциплинированная, собранная, требовательная - в первую очередь к себе, а уже потом к партнеру. Но при этом без истерик и без звездной болезни. Вся ее жизнь прошла в жесткой конкурентной среде, где расслабляться нельзя - и это видно.
Я внимательно слушал все ее замечания. Понимал: если такой спортсмен говорит, что лучше сделать вот так, значит, так и надо. Но при этом самым ценным ее советом для меня были простые слова: "Расслабься и получай удовольствие". Она видела, что я зажат, переживаю и все время думаю о том, как бы не упасть и никого не покалечить.
- Получалось расслабиться или все равно чувствовал себя чужим?
- Первое время ощущал себя белой вороной. Вокруг - люди, которые с детства на льду, а ты пришел с нулевой базой и за несколько недель должен выдать результат перед миллионами зрителей. Это сильнейшее давление.
Мне хотелось не просто "откатать" номер и уйти, а чтобы за нас не было стыдно. Чтобы зритель видел, что я стараюсь, уважаю спорт и партнера. Но в голове все равно звучала мысль: "Главное, чтобы все вернулись домой живыми и целыми".
- Ты делился с Сашей своими переживаниями?
- Мы не слишком много общались вне льда. Наши разговоры в основном происходили прямо на тренировках. Надо понимать, у Саши сейчас совсем другая жизнь: она недавно стала мамой. Ребенку всего полгода - совсем малыш.
Она приезжала на каток, отрабатывала тренировку, и сразу уезжала домой к сыну. Я относился к этому абсолютно спокойно. Да, времени вместе было меньше, чем могло бы быть, но семья и ребенок - это главное, я это понимаю.
- Но ты в своем канале писал, что Трусова мало тренируется, и эти слова разлетелись по медиа.
- Я даже не предполагал, что эти фразы так вырвут из контекста. Я разговаривал со своей аудиторией, делился внутренними переживаниями за результат, а не пытался кого-то обвинить. Желтая пресса подхватила одно предложение, выстроила вокруг него заголовки - и понеслось.
Если бы я заранее понял, во что это выльется, конечно, ничего подобного бы не писал. Мой посыл был не в том, что "Саша мало работает", а в том, что я волнуюсь за нашу пару и хочу, чтобы мы были максимально готовыми.
- То есть ты говорил это скорее от тревоги за уровень программы?
- Именно. Я переживал за качество наших выступлений и за общую картинку: сколько мы успеем откатать, насколько сработаемся. В проекте высокая конкуренция, зрители привыкли к очень сильным номерам. Хотелось, чтобы мы смотрелись достойно, чтобы не было ощущения, что олимпийская медалистка тянет на себе партнера, который еле катается.
- Как отреагировала Саша, когда все это разошлось?
- Я сразу с ней поговорил и объяснил, что на самом деле имел в виду. Мне было важно, чтобы она услышала это не от кого‑то, а лично от меня. Сказал прямо: не хотел бросать тень на нее, хотел лишь подчеркнуть, как сильно переживаю за наш общий результат.
Саша отнеслась с пониманием. Она вообще человек, к которому постоянно приковано внимание. Любое ее действие тут же разбирают, обсуждают, критикуют или превозносят. Жить под таким микроскопом - это тяжелое испытание, и я это почувствовал, оказавшись рядом.
- Мешало ли ей желание вернуться в большой спорт?
- На тренировках были моменты, когда мы очень аккуратно пробовали новые элементы. Но все делалось с оглядкой на здоровье. Сначала те же поддержки отрабатывались с тренером, потому что важно было прочувствовать, как распределяется вес, какие у кого пропорции, где точки опоры.
Над нами висело жесткое правило: никакого права на серьезную ошибку. Нельзя допустить падения, которое может повлиять на ее дальнейшую карьеру или здоровье. В итоге все восемь номеров я прожил с этой мыслью в голове: делай, но максимально безопасно.
- Что ты чувствовал перед самым первым прокатом?
- Слово "волновался" даже не передает состояние. Это был жесткий мандраж. Я стоял за кулисами и думал: "Что сейчас вообще будет? Как это происходит? С чем это едят?"
Ситуацию усложняло и то, что выпусков снимают сразу несколько за один заход. Передача выходит раз в неделю, но график плотный: иногда за день или два ты делаешь по два-три номера, и нужно каждый раз выходить на лед свежим и собранным.
- Как распределялась нагрузка по съемкам?
- В первый раз мне повезло - я был задействован только в одном выпуске. Это позволило хоть как-то адаптироваться. А дальше уже пошло плотнее: 2 номера, потом опять 2, под конец - 3 подряд.
Последний заход вообще снимали три дня кряду. Вот там голова пухла. Ты ложишься спать с ощущением льда под ногами и просыпаешься с теми же мыслями: "Не перепутай шаг, не завались в поворот, не задержи партнершу в поддержке". И при этом должна оставаться картинка праздника, легкости, шоу.
- На чем был главный акцент - на артистизме или на технике?
- Первое время мне было важно просто выжить на льду, если честно. Я меньше думал об актерской игре, хотя по профессии логично было бы делать наоборот. Все внимание уходило в технику безопасности: правильно ли я держу корпус, не уеду ли из дуги, не упаду ли на повороте.
Уже ближе к середине проекта стало полегче - кое-какая мышечная память появилась, и тогда начали появляться актерские задачи: передать эмоцию, характер, историю номера. Но спортсмены, которые делают это с детства, конечно, в этом плане в другой лиге.
- Ты упоминал, что сильно не хватало "дыхалки".
- Фигурное катание - это адская нагрузка на кардио. Ты постоянно в движении, без остановок: выкаты, перебежки, повороты, поддержка, снова выкаты. Причем чаще всего надо ехать на одной ноге, держать центр тяжести, не "проваливаться" на лед.
Я шутил, что не понимаю, на какую ногу больше жаловаться. В итоге приходилось работать на обеих. При этом у многих фигуристов есть любимые и нелюбимые направления вращений и поворотов. Я почему-то очень любил заворачивать налево, а направо - чувствовал себя намного менее уверенно. Приходилось прятать это в хореографии.
- Как рос твой уровень с номером за номером?
- Каждая новая программа давалась немного легче с технической точки зрения - тело привыкало, движение становилось более осознанным. Мы даже реализовали такие вещи, о которых я на старте и подумать не мог.
Например, поддержки. Для человека, который никогда в жизни никого над собой не поднимал на льду, это что-то запредельное. Ты должен не просто удержать партнершу, а сделать это в движении, в ритм музыки, соблюдая нужную траекторию, да еще и показать зрителю, что тебе не страшно и все идет по плану.
- Расскажи поподробнее про поддержки. Насколько это психологически тяжело?
- Поддержка - это максимальное доверие. Партнерша буквально отдает тебе свое тело. Одна ошибка, один неверный шаг - и можно серьезно травмировать человека, который для страны - символ целого вида спорта.
Первые разы мы отрабатывали элементы буквально по секунде: поднял - опустил, сделал шаг, остановился, прогнали без скорости. Постепенно добавляли фактор шоу: музыка, свет, костюмы, зрители. И вот когда все это собирается вместе, адреналин бьет через край.
Но именно в эти моменты я особенно остро чувствовал ответственность: нельзя подвести ни Сашу, ни тренеров, ни проект.
- Тебя обсуждала и критиковала не только публика, но и Татьяна Тарасова. Как ты к этому относился?
- К критике Татьяны Анатольевны надо относиться трезво. Это человек, который воспитал чемпионов мира и Олимпиад. Если она говорит, что где-то слабовато, где-то недотянул - в 99% случаев она права.
Конечно, иногда обидно, что зрителю не виден твой путь от нуля к этому "слабовато". Но я понимал: ее задача - защищать уровень фигурного катания как вида спорта. И если ты выходишь на этот лед, будь готов, что тебя будут оценивать по высоким меркам. Для себя я решил: лучше строгая правда от профессионала, чем ленивое одобрение.
- Упоминался "Спартак". Ты действительно болеешь за красно-белых?
- Да, я давно симпатизирую "Спартаку". Во мне живет такой классический московский болельщик: хоккей, футбол, трибуны, эмоции. Возможно, поэтому мне так зашла атмосфера "Ледникового периода" - там тоже есть элемент спортивного соперничества, пусть и в формате шоу.
Иногда ловил себя на мысли: "Вот бы сейчас не костюм надевать, а шарф и на стадион". Но льду я в итоге тоже проникся, по-своему влюбился в этот вид спорта.
- Как участие в проекте повлияло на твою жизнь и профессию?
- Во‑первых, я по‑новому посмотрел на свое тело и выносливость. Понял, что могу гораздо больше, чем думал. Во‑вторых, выросло уважение к спортсменам - особенно к фигуристам. Снаружи все выглядит легко и красиво, а внутри - тяжелейший ежедневный труд.
Для актера это тоже огромный опыт: ты учишься работать в непривычной среде, подстраиваться под партнера, при этом не теряя своего "я" и не выключаясь из процесса. Это закаляет.
- Остались ли у тебя амбиции еще вернуться на лед или в какой-то спортивный проект?
- Сказать, что я теперь мечтаю о карьере фигуриста, было бы смешно. Но если появится новый интересный спортивный проект, я всерьез подумаю. Лед научил меня не бояться сложных задач.
Фигурное катание показало: даже если тебе кажется, что ты "не про это", при правильном подходе и хорошей команде можно выйти из зоны комфорта и сделать то, во что сам бы не поверил. А это ощущение очень затягивает.
- Что бы ты сказал тем, кто боится пробовать себя в чем-то совсем новом?
- Я, человек, который с нуля пошел в фигурное катание и оказался в паре с олимпийской медалисткой, могу сказать одно: страх - это нормально. Ненормально - позволять ему управлять твоей жизнью.
Если перед тобой появляется шанс, который одновременно и манит, и пугает, скорее всего, именно там и спрятан твой рост. Главное - уважать тех, с кем ты работаешь, слушать профессионалов и честно вкалывать. Тогда даже лед перестанет казаться таким уж чужим.